Историк считает первую советскую пятилетку наиболее трагической для  Ивановского края.  Владимир Сергеевич Околотин  пришел к выводу, что крупные события, пришедшиеся на октябрь 1929 года (разгром «правого уклона» в ЦК ВКП(б) и образование гигантской Ивановской промышленной области) тесно взаимосвязаны.
     Сразу же после XV съезда ВКП(б), утвердившего достаточно осторожную программу индустриализации и кооперирования крестьянства, Сталин задал курс на ее «перевыполнение». Уже в январе 1928 года генсек начал объезжать сибирские губернии, требуя от местных начальников отнять хлеб у зажиточных крестьян любой ценой. При этом идею «врастания кулака в социализм» через кооперацию, НЭП и «прочие фокусы» Ленина и Бухарина предлагалось «послать к черту».
Губернские вожди давно мечтали сажать за спекуляцию тех, кто не хочет продавать государству хлеб по «твердым ценам», давно хотели устанавливать таким несговорчивым крестьянам «твердые задания». Но было много возмущенных поведением Сталина, которое вело к «размычке рабочего класса с крестьянством», к обострению кризиса хлебозаготовок и к выдвижению на руководящие посты бездарных карьеристов.

    Стенограммы секретных заседаний Политбюро не сохранились. Об этой дискуссии, завершившейся в ноябре 1929 года победой Сталина, историки могут судить по воспоминаниям Микояна, Молотова и другим косвенным источникам. Из них видно, что Сталин победил чудом: против него выступали самые авторитетные и талантливые большевики: главный редактор «Правды», лидер Коминтерна и «любимец партии» Н. Бухарин; вступивший в партию до Ленина премьер-министр А. Рыков, наконец, лидер советских профсоюзов, которые тогда очень хорошо умели бастовать, Н. Томский.
В поддержку «нытиков и маловеров» высказывалось все руководство Наркомата финансов и многих других ведомств. На стороне Сталина безоговорочно стоял только Молотов, за что его и прозвали «каменной задницей». Даже Ворошилов и Калинин колебались. Каждого надо было привлекать в союзники поодиночке.

    Идея создания промышленной области с центром в Иваново-Вознесенске позволила Сталину заручиться поддержкой ивановского лобби.
    Но в самый последний момент московский корреспондент влиятельной немецкой газеты «Берлинер тагеблатт» П. Шеффер невольно чуть не испортил всю игру. В июле 1929 года в двух номерах этого издания была напечатана его статья «Работа в текстильном районе Иваново-Вознесенска» -  о проблемах и надеждах ивановских рабочих. Авторитету газеты (а она выходила ежедневно 300-тысячным тиражом) способствовали «звезды европейской журналистики», которых в редакции трудилось  немало. Пауль Шеффер был не только корреспондентом в СССР, но и знатоком театра и кино, личным другом мировых знаменитостей. Из статей Шеффера Европа узнавала о голоде в Поволжье, о постановке «Дней Турбинных» во МХАТе и запрете этого спектакля, о шахтинском деле и многом другом.

    Журналист прекрасно знал русский язык и разбирался в советских реалиях. Он не пытался запугивать своих читателей ужасами большевизма. Шеффер подсказывал предпринимателям перспективные направления капиталовложений, предостерегая от излишней доверчивости  к советской пропаганде. Поэтому отношение к его публикациям у разных советских ведомств было разным. ОГПУ его ненавидело и требовало выслать, тогда как наркоматы торговли и иностранных дел возражали: высылка такого журналиста подорвет доверие к СССР у западных инвесторов.
    Однако в августе 1929 года (сразу после публикации вполне лояльной статьи о текстильщиках)
П. Шефферу не разрешили вернуться в Москву из отпуска. В посольстве ему сказали, что указание не давать визы поступило из Кремля, обжалованию и обсуждению оно не подлежит. О том, что он стал личным врагом Сталина, Паулю Шефферу потом не раз давали понять. В 1938 году в ходе процесса «правотроцкистского блока» один из обвиняемых признался, что был завербован в фашистскую разведку лично Шеффером. И получил за это 4 тысячи рублей. Откуда мог раздобыть такое количество советской валюты проживавший безвыездно в США журналист опальной газеты («Берлинер тагеблатт» была закрыта нацистами в 1939 г.) - самый очевидный вопрос. Может быть, он действительно сотрудничал с гестапо? Всех его коллег пересажали, ему дали возможность уехать, а в 1939 году предложили должность корреспондента нацистской газеты «Дас Райх» в США.

    В годы войны Шефферу пришлось доказывать американскому суду, что он не «верблюд». Этому не способствовала книга двух просоветских журналистов Сейерса и Кана «Тайная война против Советской России», в которой П. Шефферу посвящена целая глава, как какому-нибудь Тухачевскому. За что же такое внимание? Неужели за статью об Иванове? Из публикации В. Околотина следует, что это было именно так.
    На злополучные номера «Берлинер тагеблатт» обратила внимание генеральная агентура Наркомфина за границей, расквартированная в Берлине. Вместе с вырезками из других немецких периодических изданий она направила газету в Москву замнаркому финансов М. Фрумкину и начальникам валютного и планово-экономического управлений НКФ СССР. На сопроводительном документе имеется резолюция Фрумкина: «Дать перевести две статьи Шеффера из Иваново-Вознесенска». Перевод был выполнен довольно быстро, его подлинник с правками переводчика В.К. Флуга хранится в Российском Государственном архиве экономики в фонде НКФ СССР №7733 - читаем в статье историка. Из текста перевода видно, что сделал его финансист. Но стилистические недостатки делали документ еще более убедительным.

    Немецкий журналист убеждает читателей в том, что ивановские и шуйские рабочие ориентированы на постепенный план модернизации. Они готовы терпеть неудобства (например, карточки) ради превращения их городов в «ситцевые столицы мира». А планы опережающего строительства объектов тяжелой промышленности, идея сплошной коллективизации никакого воодушевления у рабочихне вызывают. О спорах в Политбюро, об изменениях позиций ивановских лидеров немецкий журналист даже не знает. Вот почему его впечатления вполне искренни. Статья появилась слишком поздно, чтобы заставить Сталина отказаться от его авантюристических планов. Все «правые уклонисты» (кроме М. Фрумкина) смирились с волей большинства.
Но уже в марте 1930 года разразилась катастрофа, и Сталин объявил ее виновниками энтузиастов, которые слишком уж рвались в светлое завтра. Статья Шеффера о подлинных настроениях народа накануне «перелома» последнее опровергала. И этого ему никак не могли простить.

    Цитаты из статьи П. Шеффера:
   «1-й Государственный текстильный трест имеет в настоящее время 39 932 веретена против 31 204 имевшихся веретен в Иваново-Вознесенском районе до войны, производит 646 млн. кв. метров хлопчатобумажной ткани против 472 млн. кв. метров до войны, при труде 91 254 рабочих против 57 000 до войны. Этот трест оказался самым мощным. Несмотря на то, что советское хозяйство уже с самого начала планируется, факт успешной работы треста не является самоочевидным. На втором месте стоит «Ивтрест». В настоящее время в нескольких километрах от города строится колоссальная новая фабрика «Меланж», в которой по последнему слову техники в одном здании будет производиться весь процесс производства ситца. На ней будут заняты 11 тыс. рабочих. Она будет готова к 1931 году. Любовь коммунизма к централизации во всем отразилась и здесь. И уже отстроен огромный склад, с которого будут рассылаться все текстильные товары Иваново-Вознесенска. Обращают на себя внимание огромные объемы продукции, предназначенной на экспорт…
     ...Крупные государственные кооперативы вытесняют своими импозантными, строгого стиля строениями уютные мелочные лавки или, по крайней мере, выталкивают из них частных торговцев, которых теперь ускоренным темпом забивают налогами. Вся частная мелкая промышленность сошла на нет… Кооперативы, рассматриваемые в этой стране в качестве первых плодов чистого коммунизма, пытаются овладеть положением. В маленькой Шуе в их руках одна треть всего товарооборота. Все полноправное население приписано к кооперативам. 7778 книжек на 11 тыс. жителей!..
     …Главное здесь - сближение между ответственными работниками и рабочими. Руководит фабрикой, во всяком случае, коммунист – «красный директор». Он должен с одной стороны поднимать производительность труда до уровня, которого не знают капиталистические страны. Вместе с тем он должен доказывать рабочим путем поднятия их жизненного уровня до показателей, которых мир до сей поры тоже не знал, что работники - настоящие хозяева фабрики. Вот с какими трудностями связана работа «красного директора». Эти крупные государственные служащие одеваются и живут почти совершенно так же, как и простые рабочие. Их зарплата вдвое превышает максимальную зарплату рабочего, и поэтому соблазн обуржуазиться невелик. Очень сильны профсоюзы. Превышение доходов над расходами первого треста в прошлом году составило 34 млн. руб.
     Профсоюз, не считаясь с финансовым напряжением, настоял на том, чтобы доля отчислений на нужды рабочих была повышена до 15% вместо проектированных 10%. Партия непременно требует, чтобы рабочие коллективно участвовали в управлении административными органами, профсоюзами, а не только бы стояли у ткацких станков. Но рабочие, все же, не управляют. Какое-то промежуточное состояние, которое нельзя точно определить… Как гибко надо балансировать между грубой силой и мягкой настойчивостью. В цехах имеется 5-8% коммунистов. Благодаря их усилиям у рабочего должно создаться впечатление, что он сам требует все то, что от него требуют».

    Обсуждать правильность создания Ивановской промышленной губернии, равно как и кризис ее основной текстильной составляющей в небезызвестные перестроечные годы - удел историков. А читателя, перекормленного сенсациями, сегодня удивить уже достаточно сложно. К сожалению, опыт истории мало кого и мало чему учит.



Александр БЫКОВ,
соб. корр. «Народного»,
ИВАНОВО