И вот здесь на сцену выходит та самая загадка, над решением которой до сих пор ломают головы историки. Рукопись Ремезова уникальна не только собранными в ней историческими сведениями, но еще и своими иллюстрациями. С полным основанием ее можно назвать первым иллюстрированным учебным пособием по российской истории. Она состоит из 154-х глав и – соответственно – из 154 рисунков, запечатлевших бытовые сцены из жизни народов, населяющих Сибирские земли, сибирскую архитектуру, географические и этнографические данные.
      Изучая «Историю…», исследователи обнаружили, что она содержит, как бы сейчас сказали, вкладыш, отличный от основного текста и по своему содержанию, и по оформлению. Ремезов назвал его «История Сибирская краткая Кунгурская». Что же это за летопись? Как она появилась? Кто ее автор?  Действительно ли это старинная рукопись или творчески переработанные Ремезовым сказания и легенды? У историков нет единого мнения на этот счет.

      Достоверно известно, что Ремезов с сыном Леонтием побывали в Кунгуре в 1703 году, уже после завершения работы над «Историей Сибири». Может быть, именно там они нашли неизвестный ранее летописец и, будучи ограниченными во времени, на скорую руку переписали его, сделав небрежные наброски иллюстраций, которые впоследствии Миллер назвал «плохими картинками»? Может быть…  Во всяком случае, новосибирские исследователи ремезовской рукописи Е.И. Дергачева-Скоп и В.Н.Алексеев считают, что рукопись написана двумя основными вариантами почерка С.У. Ремезова: чертежным почерком с элементами книжной скорописи – «История Сибири»,  деловой скорописью, которую он использует в «служебных записях» – «Кунгурская летопись».  В пользу того, что «Кунгурская летопись» – это всего лишь черновой набросок, говорит и тот факт – и это тоже установили исследователи, – что написан он на старой, ранее использовавшейся бумаге, датируемой серединой 70-х – концом 80-х годов XVII века. На странице 25 под рисунком хорошо видна запись: «На дрова к торговой бане и банному водоливу Кондрашке Данилову 4 рубли».
      В нехарактерной для «Истории Сибири» манере выполнены и рисунки к летописи, хотя установлено, что сделаны они все же рукой Семена Ремезова.
      Но если «Кунгурская летопись» обнаружена только в 1703 году, задается вопросом историк Руслан Скрынников, то чем можно объяснить, что в знаменитой своей «Чертежной книге», работа над которой была завершена уже к 1701-му году, Ремезов упоминает названия урочищ, речек и озер,
которые позже встречаются в Кунгурском летописце? Скрынников отбрасывает (неизвестно – почему?) версию о том, что совпадающие названия взяты Ремезовым из других источников, или о том, что карты
составлены на основе летописца, – потому что тот, якобы, был обнаружен позднее. Значит, делает вывод Скрынников, Ремезов сам сочинил летопись, назвав ее краткой, и для правдоподобности включил в нее уже известные ему географические названия. Сочинил на основе известных ему ранее
преданий, легенд и сказаний, поскольку «тщательно собирал притчи о подвигах казаков, их постах и молитвах». По мнению Р. Скрынникова, «Кунгурский летописец» – это не список с древней рукописи, а художественный сплав, объединивший яркие и правдоподобные подробности с поздними недостоверными преданиями и вымыслом. Но если признать версию Скрынникова, то непонятно, почему Ремезов не написал эти главы раньше – тогда же, когда писал основной текст «Истории Сибири»?  
        Кстати, Ремезов, составляя описание своей «Чертежной книги» отмечает, что из двадцати четырех листов его атласа только семь он написал сам, а остальные семнадцать переснял «с прежних образцов … чертежей, с привозных и снятых в Москве».  Может быть, для того он и назвал «вкладыш» Кунгурским, чтобы  ни у кого не было сомнений – он не является автором этого отрывка?
        Можно, предположить и другой вариант: Кунгурский летописец попал к Ремезову не в 1703 году, а намного раньше, когда, будучи в Москве, он изучал хранившиеся в Сибирском приказе многочисленные документы и чертежи, связанные с освоением Сибири.

         Вот, что пишет по этому поводу историк В.И. Сергеев: «А.А. Виниус (глава Сибирского приказа), свыше 50 лет собиравший рукописи и печатные книги, уже с 1664 года знал о содержании «Кунгурского летописца», а ко времени приезда в 1698 году Ремезовых в Москву владел если не
оригиналом, то списком этого сочинения, с которым и познакомил «сибирян».
       Скопировав его на скорую руку, Ремезов использовал встречающиеся в нем географические названия в «Чертежной книге», а вот саму летопись по какой-то причине первоначально не включил в «Историю Сибири». Почему? А если допустить самый простой вариант: Ремезов просто забыл об имеющемся у него списке! Или считал его утерянным. Или не существенным…  
       Кстати, возникает вполне закономерный вопрос: а где все черновые варианты «Чертежной книги» и «Истории Сибири», рабочие материалы и наброски? Их же не могло не быть! Скорее всего, список «Кунгурской летописи» хранился именно среди черновиков. И, вполне возможно, был заново обнаружен не самим Ремезовым, а кем-то из его сыновей уже после смерти Семена Ульяновича. Тогда становится понятным, почему летопись написана деловой скорописью, а не чертежным почерком, и почему иллюстрации к ней носят лишь характер небрежных набросков. Только этим можно объяснить тот факт, что Ремезов не довел «Кунгурскую летопись» до ума, хотя имел для этого время – он скончался в Тобольске после 1720 года. У него было 20 лет для того, чтобы внести поправки в свою
«Историю Сибири»! В конце концов, переписать ее заново…
      В пользу предположения о том, что Кунгурский «вкладыш» был сделан не самим автором, говорит еще и тот факт, что Ремезовская летопись имеет две нумерации: первоначальную – собственно «Истории Сибири», выполненную почерком Ремезова, и единую (или сплошную),
включающую в себя и Кунгурскую летопись. И выполнена она не почерком Ремезова и совершенно другими чернилами!
      Есть и другие доказательства того, что Кунгурская летопись, действительно, является списком с более древней рукописи. Уже упоминавшиеся новосибирские исследователи Е.И. Дергачева-Скоп и
В.Н.Алексеев считают, что Юрий Крижанич, хорватский богослов, философ, историк, экономист, в своем  «Повествовании о Сибири», изданном в 1680 году, использовал целый ряд фактов из Кунгурского летописца, а это значит, что он мог ознакомиться с ним в Тобольске – во время своей
ссылки, между 1661 и 1675 годом.
      О самостоятельном характере рукописи говорит и академик Дмитрий Лихачев в «Повести о покорении Сибири»: «… поражает обилие дат… Причем ни в датах, ни в описании самих событий не видно зависимости ее от других сибирских летописей. Все это заставляет предполагать о каком-то
своеобразном и, во всяком случае, очень древнем источнике Кунгурской летописи».

      Есть загадки, на которые мы никогда уже не найдем ответы. Вполне возможно, что в самых старых архивах, в пыльных папках среди сотен бумаг однажды найдется полный текст так называемой Кунгурской летописи.
И это открытие станет величайшим событием в изучении «Сибирского взятия». А пока «История Сибири» Семена Ремезова продолжает будоражить умы исследователей древних книг.

Ольга Ожгибесова,
Тюмень