| Как «Ленин» умер |
 |
 |
 |
| 25.06.2009 07:56 | |||
Старому человеку в больнице хорошо!
Напоят, накормят и спать уложат. Живешь на всем готовом, как у Христа за пазухой. Оно, конечно, каша - на воде, супчик – змеиный, в основном щи и гороховый, от которого в животе канонада какая-то начинается, чай какой-то такой местной безлиственной индейской породы, из коры или корней его что ли гонят, а потому цвет у него бурый, как шкура у медведя после зимней спячки. Бывает, что и какао дадут. Но это не всегда, а когда проверка. Даже примета такая у больных имеется. Если на завтрак какао, то, стало быть, с проверкой доктора нагрянут. Но и от какао только одно название. Потому как от чая индейского оно отличается тем, что в нем пенка встречается. Вот если пенка, то это какао. А если, стало быть, нет пенки, то – чай индейский. Ну а на десерт утром масло почти что сливочное пополам с маргарином. Граммов пятнадцать, не больше. А зачем больше? Человек в больницу, зачем пришел? Жир наедать? Лечиться? - Человек в больницу умирать приходит. Потому как дома умирать одиноко. Скучно умирать в одиночестве человеческому существу. А еще в больнице всегда порядок и чистота, приятная глазу. Весь больной контингент расфасован, как конфеты в шоколаде, по своим ячейкам. На втором этаже травматология, всяческие переломы, ушибы, вывихи, третий этаж – ухо, горло, нос, на четвертом – с желудком, съел там чего-нибудь или отравился какой-нибудь нехорошей отравой в магазине или на рынке. На пятом – заразные, опухоли, фурункулы, сыпь. На шестом – кардиология, сердечники, инсульт, инфаркт. Впрочем, бывает, что и не определишь, куда человека класть. Вот раз пришел одни старичок. «Вот тут, - говорит, - болит. И еще тут и там. И в спине еще стреляют. И пучит». «Тебе, - спрашивают, - дедушка, годков-то сколько?» «Да черт его знает, - отвечает дед, - я уже и забыл. Как перестройка началась, кажись, уже за восемьдесят было». «Вот то-то и оно, что «кажись». Лет сколько - не помнишь, чего болит – не знаешь, и страхового полиса у тебя нет. Может тебе уже помирать пора, а ты тут антимонию разную разводишь». «Это верно, - отвечает дед, - страха у меня никакого нет. А полюс, пульс то есть, еще бьется. Но не ровно. Точно кто-то молотком гвозди заколачивает с перерывом на обед. Может, определите меня в кардиологию? Там, говорят, какао дают»… Знает, старый хрыч, может, слышал от кого, что в кардиологи все люди почтенные. Не то, что там какие-нибудь с желудком, сыпью или инфлюенцией разной. Инфаркт – его еще заслужить надо. Это что-то вроде награды за заслуги перед Отечеством первой степени. Инфаркт, он только тем даден, которые в жизни свой особый смысл понимают. И оттого терзаются сердцем, как бы ее, жизнь то есть, поменять, чтобы «моя взяла!» Вот, скажем, лежал в кардиологии один вроде метиса. Дядечка немолодой, но горячий. Держал «метис» то ли гостиничные «нумера» для культурного досуга, то ли публичный дом с девицами. Сразу и не поймешь, сам «метис» постоянно путался. Понятно одно, что, в общем, дело хлопотное. И все на нервах. За машинами (у него их две) - глаз да глаз. А гаражи друг от друга вдалеке. Вот и мотаешься от одного к другому, как заяц соленый. И вот один гараж взяли и ограбили. Приехал «метис» в гараж. А там – одна ветошка масляная на полу валяется. Ну и, понятное дело, у «метиса» – инфаркт. А еще вот какая история вышла. Лежат старички в палате и все про политику спорят. Один за Ленина. Другой за Сталина. Третий за Путина. А четвертый и вовсе анархист – «Я, - говорит, - агностик, ни в кого и никому не верю». Всех больше горячился всегда старичок, который за Ленина. Ленин, мол, не зря в семнадцатом говорил, что «буржуев давить надо!» Да так надрывается, что его «Лениным» и прозвали. Самые горячие и непримиримые дискуссии у «Ленина» были с анархистом и демократом, который за Путина. Он даже временно и с дедком, который за Сталина, объединился, хотя и недолюбливал его за оппортунизм. Так что, анархизм и демократы в отдельно взятой кардиологической палате были окончательно если и не побеждены, но преданы анафеме и позору гневного обличения. И вот однажды под вечер в очередной раз «Ленин» со «Сталиным» ополчились на врагов народа, социализма, мировой хищнический капитал, весь империализм, демократию и прочий уклонизм в лице агностицизма и демократов. Да так разошлись, что сестра не раз приходила в палату и успокаивала старичков. Но они ни в какую. Не унимаются и все тут. Все орут, воодушевленные победой над супостатами, и орут. И докаркались. Стало «Ленину» плохо. Пока за врачом бегали, час прошел. Врач приехал, «Ленин» - в реанимации. А оттуда он уже и не вернулся. Так и ушел «Ленин» на тот свет, ни с кем не попрощавшись. Весь в крик и вышел. Родных никого у него нет. Стало быть, за казенный счет похоронят, все честь по чести. А дома бы помер, и никому дела до тебя нет. Хорошо старому человеку в больнице… Игорь Михайлов, прозаик,заместитель главного редактора журнала "Юность"
|
Выгодная реклама Оникс
Наши информационные партнеры
