| Возрождая родную деревню, Россию |
 |
 |
 |
| 13.05.2009 18:05 | |
Если когда-нибудь начнут ставить памятники умершим российским деревням, памятником сибирскому селу вполне может стать деревня Шабалино Армизонского района Тюменской области.
О том, что она существовала, сегодня напоминает лишь дорожный указатель. Деревня эта исчезла с географических карт еще в начале шестидесятых, а с лица земли – к восьмидесятым годам теперь уже прошлого, XX века. Я жил на улице Россия Еще не так давно, по историческим, разумеется, меркам, - до коллективизации в Шабалино насчитывалось 168 дворов. Это было сравнительно большое, крепкое сибирское село. О достатке его жителей говорит хотя бы тот факт, что среди домов преобладали пятистенки и крестовые: такие ставили, как правило, зажиточные крестьяне, те, кто, по словам Валерия Сергеевича Степанова, уроженца Шабалино, «любил землю». 
Десять лет назад, поставив перед собой цель по возрождению села, Валерий Сергеевич составил подробную схему, обозначив на ней квадратиками каждый дом и вписав скрупулезно всех, кто, как он понял, жил в них: глав семейств, их жен, детей… Составлял сначала сам, по памяти, потом к его работе подключилась сестра, теперь уже покойная, потом воспоминания стали присылать односельчане. И если бы сейчас потребовалось восстановить село в его, так сказать, первозданном виде, степановская карта была бы ценным подворьем: в центре села – знаменитая на весь район церковь, две улицы, отходящие от нее, с символическими названиями Сибирь и Россия, проулки, пустыри, канавы и стоки для воды – все указано на карте до последней мелочи.Первый удар по Шабалино нанесла, конечно же, коллективизация. Сельчанам еще повезло: никого не сослали, не расстреляли. Бог миловал. Арестовали лишь тех, кто в тяжелом двадцать первом, когда началось крестьянское восстание, поддерживал повстанцев. У зажиточных крестьян конфисковали дома, те самые, крестовые, отобрали имущество и скот, вынуждая работяг-хозяев сниматься с насиженных мест и покидать от греха подальше родную землю, превратившись из кормильцев в нахлебников. Семья самого Валерия Сергеевича чудом избежала раскулачивания. В 1932-м четверо братьев Степановых и их зять на паях владели сенокосилкой «Маккормик» американского производства, лобогрейкой и молотилкой; впятером они собирали 32 центнера зерна с десятины. Когда началась коллективизация, отец Валерия Сергеевича весь инвентарь отдал в колхоз, туда же отвел скот – коров и лошадей. Жена Степанида встала, было, поперек ворот, когда хозяин выводил скотину. «Ты что, хочешь, чтобы на Соловки меня сослали?» - только и спросил он. Сам в колхоз не пошел, стал бухгалтером в МТС. Дом Степановых не тронули, а вот крестовый, дяди Николая Ивановича, раскатали и увезли в Армизон. Двухэтажный дом дьякона Егорова – в соседнее Орлово, под школу. Шабалинские дома по нынешнюю пору стоят в Бердюжье, Орлово, Красноорлово, Армизоне. Молчаливое умирание Потом была война. Сорок пять мужиков – это каждый третий – не вернулись в родное Шабалино. Потом начались реформы «кукурузного короля». Во времена Хрущева появилась программа «Агрогород»: начали объединять колхозы, застраивать центральные усадьбы. На остальные деревни просто махнули рукой. В том числе и на Шабалино. Валерий Сергеевич в 60-е годы работал заместителем председателя колхоза. Тогда у него и появилась возможность спасти родное село, не дать ему умереть окончательно. В Шабалино не без его помощи построили клуб, магазин, организовали сад-ясли, стали сами содержать начальную школу: пока в деревне есть дети, есть надежда, что деревня будет жить. Но в 1969-м Степанова перевели работать в Тюмень. Шабалино без присмотра и поддержки стало хиреть: закрыли школу, семьи с детьми стали уезжать, за ними потянулись престарелые родители. Дома увозили с собой. И к началу 80-х деревня умерла. От более чем полутора сотен домов за четверть века осталось только четыре. В конце 80-х годов специалист областного агрокомитета Степанов стал отвечать за развитие аренды в сельском хозяйстве. Тогда у него снова затеплилась надежда возродить Шабалино. В сохранившиеся чудом четыре дома в конце 1990 года он привез арендаторов из Нижне-Тавдинского района. За год они встали на ноги… 
Странное наше государство. Оно словно задалось целью стереть с лица земли начавшую было подниматься из пепла, из руин деревню. Реформы начала 90-х, бешено скакнувшие цены сделали свое черное дело: арендаторам стало не выгодно работать. Один за другим они начали разъезжаться.Другой опустил бы руки, но не Степанов. В 1992-м, в самую, казалось, гиблую, беспросветную для российского производителя пору он пришел к заместителю председателя облисполкома Ю.Б. Куталову хлопотать о строительстве дороги до Шабалино - будет дорога, будет и жизнь. -Там же никто не живет, - засомневался было зампредседателя. -Зато там храм, - возразил ему Валерий Сергеевич, - люди потянутся туда. -Что ж, - согласился Куталов, - тогда ты ремонтируй храм, а я буду строить дорогу. Так церковь стала залогом возрождения села. От Кремля - в деревню! Шабалинская церковь уникальна. Она была построена незадолго до революции всем миром - на деньги селян и пожертвования. По словам ишимского краеведа Геннадия Крамора, церкви, подобной шабалинской, на юге Тюменской области больше нет. Своими формами она воспроизводит московское и ярославское храмовое зодчество. Недаром шабалинцы называли ее «наш Кремль». Ее нарядный праздничный облик удивительно гармонирует с зеленью лесов и полей, с лазурью неба и озер, отраженной в широких окнах храма и голубых маковках куполов. 
Сделана церковь из красного кирпича бархатистой фактуры, который изготовлялся здесь же, в Шабалино: в ряме, то есть заболоченной местности, нашли залежи первоклассной глины, сами лепили кирпичи, здесь же в самодельных печах и обжигали. Каждый житель села по пять дней должен был отработать на строительстве церкви.Откуда пришел в Шабалино мастер, под руководством которого создавали это чудо, и как его звали – сейчас уже никто не вспомнит. Но церковь получилась на загляденье. После коллективизации храм хотели снести и пустить кирпич на строительство МТС. Председатель колхоза на крестьянском сходе предложил «разобрать церкву на кирпич». Кто-то из селян увёл его с трибуны со словами: «Ты не строил, ты и не предлагай ломать». Мир построил, мир и спас. Да ненадолго. Службы в церкви продолжались до войны. Потом церковь закрыли, а священников кого посадили, а кого и расстреляли. В «народном» храме были склады. Потом долгое время он стоял сиротой посреди поля, открытый всем ветрам, глядя на окружающий его мир разбитыми глазницами окон, устремив в небо чудом сохранившиеся кресты. Годы и сырость уничтожили росписи на стенах. Иконы и церковную утварь растащили потерявшие Бога селяне. Церковь была разорена. Эту сельскую жемчужину и решил восстановить Валерий Сергеевич Степанов. Прежде всего требовалось создать религиозное общество и добиться передачи храма ему - только так можно было получить разрешение на ремонт. Потом открыли счет для поступления денег. И так же, как строили храм 80 лет назад, так и восстанавливали его - всем миром. Валерий Сергеевич писал письма землякам по всей России, и ото всюду – из Иркутска, из Старой Русы, из Екатеринбурга, Кемерово - шли денежные переводы на восстановление храма. В архиве Степанова записные книжки, где ровными столбцами названия организаций, перечисливших деньги, фамилии тех, кто помог стройматериалами, рабочей силой. 
На иконостас, созданный тюменским живописцем Анатолием Кваснецким, 30 миллионов рублей выделил Леонид Рокецкий, бывший губернатор области, еще 80 – глава Армизонского района Спиридонов. Иконы, некогда принадлежавшие храму, собирали по окрестным деревням, по домам, где они хранились десятилетия, ожидая своего часа возвращения в родные стены. Первую службу в июне 1993 года – на Троицу – служили во здравие 83 человек – тех, кто помогал восстанавливать храм, на следующий год – во здравие еще 40 помощников. Несколько лет подряд раз в месяц сюда приезжал батюшка из Тобольска, проводил службу. Тогда собирался народ, церковь наполнялась звуками, согревалась людским дыханием и верой в возрождение. Больше десяти лет восстанавливает храм Валерий Сергеевич Степанов. Вопрос «Зачем?» задавала ему не я одна. Вот и владыка Димитрий, архиепископ Тобольский и Тюменский, освятивший храм, тоже спросил: в Бога-то Степанов не верит, а тогда – зачем? -Я взялся за храм, - отвечает Валерий Сергеевич, чтобы проложить дорогу к Шабалино, а дальше храм жизнь деревни продолжит. 
Ольга Ожгибесова, Тюмень
|
Выгодная реклама Оникс
Наши информационные партнеры
